Каким был Узбекистан в 1926 году?

В Узбекистане началась первая общенациональная перепись населения в эпоху независимости. Мероприятие, разделенное на этапы онлайн-анкетирования и непосредственного подомового обхода, призвано обновить демографический портрет республики спустя 37 лет после последнего масштабного сбора данных. На фоне этого события издание Gazeta и журналист Жахонгир Азимов обратились к историческим архивам, опубликованным российским исследователем Сергеем Абашиным, чтобы проанализировать материалы первой Всесоюзной переписи 1926 года. Эти документы, содержащие уникальные сведения о социальном составе, уровне грамотности и здоровье населения вековой давности, позволяют провести любопытные параллели с современностью.

Перепись 1926 года стала первым системным демографическим исследованием после национально-территориального размежевания 1924 года. Важно учитывать, что административные границы того периода существенно отличались от современной карты региона. Узбекская ССР на тот момент включала в себя Таджикскую АССР и ряд территорий, которые позднее отошли к соседним республикам. Согласно пояснительным запискам к XV тому итогов переписи, страна была разделена на 13 округов, включая ныне зарубежные Ходжентский округ и Исфанейский район.

Организация процесса сто лет назад сталкивалась с колоссальными трудностями. В высокогорных районах и отдаленных кишлаках, в условиях суровой зимы и полного отсутствия дорожной инфраструктуры, сбор данных растягивался на месяцы. Если официальной «критической датой» переписи считалось 17 декабря, то в Таджикской АССР работы завершились лишь к июлю следующего года. Одной из ключевых проблем стала нехватка квалифицированных кадров: в Кашкадарьинском и Сурхандарьинском округах уровень грамотности местного населения не превышал 1%, что вынуждало перебрасывать регистраторов из других регионов по мере завершения там работ.

Методика определения возраста респондентов в 1926 году заслуживает отдельного внимания. Ввиду отсутствия метрических документов у большинства коренного населения, переписчики опирались на традиционное мусульманское летоисчисление - мучал (12-летний цикл). Возраст вычислялся путем сложения количества прожитых полных циклов и лет, прошедших с последнего года рождения респондента. Такой подход, хоть и был единственно возможным, давал лишь приблизительные результаты.

Интересна и трансформация этнической самоидентификации. В документах переписи отмечается, что лица, называвшие себя «сартами» - термин, использовавшийся для обозначения оседлого тюркоязычного населения, - автоматически причислялись к узбекам. Если же респондент затруднялся определить свою национальную принадлежность или происходил из смешанной семьи, инструкция предписывала записывать национальность по материнской линии. Аналогичный принцип применялся и к определению родного языка детей.

Население УзССР (с учетом Таджикской АССР) составляло чуть более 5,2 миллиона человек. Анализ возрастных групп демонстрирует картину, характерную для аграрных обществ с высокой рождаемостью: доминирующей группой являлись дети до 4 лет. При этом статистика фиксирует необъяснимый на первый взгляд гендерный разрыв в возрастных категориях от 10 до 19 лет, где численность мальчиков и юношей значительно превышала количество девочек и девушек.

Самым густонаселенным регион был Андижанский округ, где проживало почти 800 тысяч человек, тогда как наименьшая плотность населения наблюдалась в Сурхандарье. Ташкентский округ, включающий будущую столицу, уже тогда выделялся высокой степенью урбанизации с населением более 670 тысяч человек.

В национальном разрезе доминировали узбеки (около 3,5 млн), за ними следовали русские (около 247 тысяч), таджики, казахи и другие народности. Примечательно наличие крупных диаспор, численность которых сегодня значительно изменилась: например, более 28 тысяч арабов и 4,5 тысячи немцев.

Особого внимания заслуживает подход к учету людей с инвалидностью. Опросник 1926 года содержал детальные пункты о физических и ментальных недугах, разделяя их по причинам (война, труд, врожденные) и типам увечий. Согласно полученным данным, около 5% населения имели ту или иную форму инвалидности.

Этот факт вызывает острую дискуссию в контексте переписи 2026 года. В текущих анкетах вопрос о наличии инвалидности отсутствует. Косвенный учет возможен лишь через графу источников дохода, если респондент получает соответствующее пособие. Эксперты полагают, что исключение этого вопроса может быть связано с экономическими факторами: выявление реального числа людей с ограниченными возможностями (которое, по оценкам ВОЗ, может достигать 16%, а по данным Всемирного банка в Узбекистане - 13,5%) потребовало бы кратного увеличения бюджетных расходов на социальное обеспечение. Официальная статистика Узбекистана на 2022 год признает инвалидность лишь у 2,3% граждан.

Грамотными признавались лишь 15% жителей, при этом разрыв между мужчинами (9,8%) и женщинами (4,5%) был существенным. Среди узбекского населения эти показатели были еще ниже: грамотностью владели около 6,2% мужчин и менее 1% женщин. Критерии образованности были крайне мягкими: достаточно было уметь читать по слогам или хотя бы написать свою фамилию.

Экономическая жизнь республики была сосредоточена в сельском хозяйстве. Женский труд, за исключением домашнего хозяйства, практически не использовался в официальной экономике. В государственных учреждениях на 32 тысячи мужчин приходилось всего 11 тысяч женщин. Отдельной элитной кастой выглядели работники железнодорожного транспорта и военнослужащие, среди которых преобладали представители некоренных национальностей.

Таким образом, данные 1926 года служат не просто статистическим справочником, а зеркалом, отражающим колоссальный путь социальной и демографической трансформации, пройденный Узбекистаном за последнее столетие.

В ходе переписи 1926 года переписчики столкнулись с курьезной проблемой при учете профессий: многие респонденты указывали в качестве основного занятия «дервиш» или «нищий», что создавало трудности при классификации их в категории «занятых» или «безработных», в итоге их часто относили к категории «прочие», хотя фактически это был их единственный способ существования.