Узбекистан вводит тесты на коррупцию для госслужащих

В административном аппарате Узбекистана грядут масштабные изменения, направленные на коренной пересмотр кадровой политики и минимизацию теневых схем. Шавкат Мирзиёев в минувшую пятницу, 6 декабря, подписал указ, который эксперты уже называют одним из самых жестких инструментов в борьбе за чистоту рядов государственных служащих. Документ не просто декларирует намерения, но и устанавливает четкие временные рамки и механику внедрения системы, призванной отсеивать неблагонадежных кандидатов еще на дальних подступах к властным полномочиям.

Центральным элементом новой стратегии становится так называемая «диагностика устойчивости». Речь идет о специализированном тестировании, разработкой и внедрением которого займется Центр оценки руководящих кадров, функционирующий при Агентстве по противодействию коррупции. Процесс внедрения этой системы не будет одномоментным, власти выбрали поэтапный сценарий, чтобы избежать кадрового коллапса и дать системе адаптироваться.

Первыми под удар попадут те, кто сам должен следить за чистотой рук. Согласно утвержденному графику, уже с 1 января 2026 года диагностику обязаны будут проходить руководители структур внутреннего антикоррупционного контроля. Спустя полгода, в июне, сито проверки расширится: через него пропустят претендентов и действующих сотрудников контрольных инспекций, занимающих посты со средними и высокими коррупционными рисками. Финальный этап развертывания системы намечен на январь 2027 года, когда процедура станет обязательной для абсолютно всех должностей в государственных органах, где присутствует фактор коррупционного риска.

Примечательно, что провал на тестировании не означает автоматического увольнения с «волчьим билетом», но ставит крест на карьере в конкретной должности. Если чиновник демонстрирует низкую устойчивость к соблазнам, работа на текущем месте для него становится невозможной. Таких сотрудников в принудительном порядке будут переводить на позиции, где возможности для злоупотреблений минимальны или отсутствуют вовсе.

Параллельно с чисткой рядов меняется и сам вход в систему государственной службы. С 1 марта 2026 года в республике заработает обновленная модель найма. Монополия на информацию о свободных креслах упраздняется: все вакансии будут аккумулироваться на едином цифровом портале vacancy.gov.uz. Доступ к базе данных будет открыт для любого гражданина, прошедшего процедуру регистрации.

Механизм отбора также претерпевает изменения, становясь более технологичным. Соискатели смогут подавать заявки на тестирование непосредственно через платформу. Сама процедура экзаменации вариативна: ее можно пройти дистанционно через специальную электронную систему, либо, для приверженцев традиционных методов, в оффлайн-режиме. Для последних будут подготовлены специально оборудованные помещения в здании Агентства эффективности управления. Важный нюанс для кандидатов заключается в сроке действия сертификата: успешные результаты теста будут легитимны в течение одного календарного года, что избавляет соискателей от необходимости подтверждать квалификацию при каждой новой подаче резюме.

Отдельного внимания заслуживает работа с Национальным кадровым резервом. Государственным органам предоставляется автономия в формировании списков кандидатов, однако процесс этот не будет бесконтрольным. Отбор претендентов поручен рабочим группам, которые будут опираться на заключения хокимов и представителей «махаллинских семерок». Это нововведение фактически легализует влияние местных сообществ и региональной власти на кадровый лифт. Те, кто успешно пройдет этот фильтр, получат доступ к системе zaxira.bsa.uz, где смогут в режиме реального времени отслеживать траекторию своего персонального развития.

Агентство по эффективности управления, в свою очередь, берет на себя функцию куратора высшего звена, формируя резерв для управляющих и политических должностей, что должно обеспечить преемственность и профессионализм в высших эшелонах власти Узбекистана.

Практика тестирования чиновников на добропорядочность (integrity testing) широко применяется в правоохранительных органах США (ФБР, полиция) и ряде стран Азии. Например, в Сингапуре, чей опыт часто изучают в Узбекистане, существует система ротации кадров, схожая с той, что упоминается в указе, которая не позволяет чиновникам «обрастать» коррупционными связями на одном месте более трех лет.