Страну судят по отношению к беззащитным: почему в Узбекистане живодёры не боятся закона?

В начале двадцать первого века правовая карта мира претерпевает значительные изменения. Юристы называют этот процесс «биоэтическим переходом». Если еще столетие назад, опираясь на догмы римского права, животное воспринималось исключительно как биологический ресурс или вещь, то сегодня вектор сместился в сторону признания за ними статуса sentient beings - существ, обладающих способностью чувствовать боль и страх. Этот подход уже закреплен в Лиссабонском договоре ЕС и конституциях ряда европейских государств. Для Узбекистана, находящегося на этапе активной модернизации законодательства, этот вопрос стоит особенно остро, балансируя между традиционным утилитарным отношением к скоту и необходимостью соответствовать международным стандартам гуманности.

Фундаментальное различие между правовой архитектурой Узбекистана и законодательством передовых стран, таких как Австрия или Нидерланды, кроется в самом определении животного. Гражданский кодекс нашей республики, во многом наследующий советские правовые традиции, продолжает классифицировать животных как объект гражданских прав, фактически приравнивая их к имуществу. Это создает юридическую коллизию: защита животного становится производной от права собственности человека. Безнадзорное животное, не имеющее хозяина, попадает в так называемую «серую зону» права, где его защита государством сводится к минимуму, часто ограничиваясь санитарными мероприятиями.

В то же время, австрийский Гражданский кодекс (ABGB) в параграфе 285a прямо указывает: «Животные не являются вещами». Это не просто декларация. В судебной практике Вены или Зальцбурга при бракоразводных процессах судья определяет место жительства собаки не по чекам о покупке, а исходя из интересов самого животного, аналогично вопросам опеки над детьми. Узбекистану этот концептуальный переход еще только предстоит.

Особое внимание в нашем отчете уделено анализу правоприменительной практики. Несмотря на ужесточение санкций в 2021 году, статистика демонстрирует тревожные аномалии. Введение статьи 202-1 в Уголовный кодекс стало, безусловно, важным шагом. Однако конструкция данной статьи содержит механизм административной преюдиции, которое становится критическим уязвимым местом системы.

Согласно текущей диспозиции, уголовная ответственность наступает лишь за жестокое обращение, совершенное после применения административного взыскания за аналогичное действие. Фактически это создает ситуацию, при которой лицо, совершившее акт насилия над животным впервые, практически гарантированно избегает уголовного преследования, отделываясь штрафом по статье 111 КоАО. Чтобы злоумышленник оказался за решеткой, ему необходимо попасть в поле зрения правоохранителей дважды в течение года. В юрисдикциях США, где сейчас администрация Президента Трампа поддерживает действие федерального закона PACT Act, или в Великобритании, степень жестокости деяния превалирует над его повторностью. За вопиющий случай садизма там предусмотрены реальные тюремные сроки без предварительных административных процедур.

Цифры, полученные в ходе нашего исследования, подтверждают наличие высокой латентности данного вида правонарушений. За первую половину 2025 года в Узбекистане к ответственности было привлечено всего 34 лица. Для страны с населением более 37 миллионов человек такой показатель может свидетельствовать не об отсутствии жестокости, а о системных проблемах в регистрации заявлений сотрудниками правопорядка. Профилактические инспекторы на местах зачастую отказывают в возбуждении дел, ссылаясь на отсутствие общественной опасности, что противоречит данным криминологии о связи зоосадизма с насильственными преступлениями против личности.

В рамках исследования мы взяли на себя такую инициативу как оценить позиции стран в вопросе защиты животных. Данный метрический инструмент оценивает страны региона по пяти ключевым параметрам: законодательство, криминализация, институты, образование и международная интеграция.

Согласно расчетам, Узбекистан занимает четвертую строчку в региональной иерархии, набрав 9 баллов из 25 возможных. Лидерство в регионе удерживает Украина (19 баллов), где, несмотря на сложнейшую геополитическую обстановку, законодательство максимально гармонизировано с нормами Евросоюза, а статья 299 УК предусматривает до 8 лет лишения свободы. Казахстан, принявший профильный закон в 2021 году, расположился выше Узбекистана с 13 баллами, хотя и там наблюдаются проблемы с правоприменением на уровне местных акиматов. Россия занимает вторую позицию благодаря наличию федерального закона, хотя недавние поправки, давшие регионам право на эвтаназию, снизили ее рейтинг. Замыкают список Кыргызстан и Таджикистан, где регулирование остается фрагментарным.

Принятие в августе 2025 года закона «Об идентификации, регистрации и отслеживании животных» (ZRU-1079) стало попыткой государства взять популяцию под контроль. Создание единой электронной базы данных - своего рода Green-Pass для питомцев - шаг прогрессивный. Однако наши эксперты предупреждают о рисках: без параллельного запуска масштабной государственной программы льготной стерилизации обязательная регистрация может спровоцировать обратный эффект. Владельцы, не желающие нести расходы на чипирование и налоги, могут начать массово избавляться от животных, пополняя армию безнадзорных собак и кошек.

Острой остается проблема деятельности служб отлова при управлениях благоустройства. Депутаты Олий Мажлиса неоднократно поднимали вопрос о методах работы данных структур. Металлические петли, яды и несоответствующие санитарным нормам пункты временного содержания превращают отлов в конвейер смерти, что прямо противоречит декларируемым принципам гуманности. В Нидерландах, чей опыт считается как эталонный, проблема решена иначе: там функционирует специализированная полиция по делам животных (Animal Cops), работающая в связке с единой горячей линией 144, а налоговая политика стимулирует граждан брать питомцев из приютов, а не покупать их.

Финальная часть нашей статьи содержит детализированную «Дорожную карту», предлагающую пять стратегических шагов для трансформации государственной политики Узбекистана.

Первым и ключевым пунктом является принятие единого консолидированного закона «Об ответственном обращении с животными». Нормативный акт должен закрепить статус животного как чувствующего существа, запретить умерщвление без ветеринарных показаний и четко регламентировать работу приютов и волонтеров.

Второй шаг подразумевает реформу Уголовного кодекса: исключение административной преюдиции из статьи 202-1 и перевод квалифицированных составов преступления в категорию тяжких.

Третий пункт касается институциональных изменений. Предлагается создание специализированных инспекторов в структуре органов внутренних дел или экополиции, обладающих компетенциями для расследования преступлений против фауны.

Четвертый шаг - смена парадигмы регулирования численности. Переход от безвозвратного отлова к методу ОСВВ (Отлов-Стерилизация-Вакцинация-Возврат) с перенаправлением бюджетных средств с уничтожения на стерилизацию.

Пятый пункт фокусируется на образовании. Внедрение в школьную программу модулей по биоэтике, аналогичных австрийской программе «Tierschutz macht Schule», позволит сформировать поколение с новым культурным кодом, где жестокость неприемлема.

Реализация этих мер позволит Узбекистану не только улучшить позиции в международных рейтингах, но и существенно оздоровить социальный климат.